Японская война и ее последствия не могли не наложить на столицу империи своего отпечатка. В д. 13 вскоре после той войны разместился Алексеевский Главный комитет по призрению детей лиц, погибших в войну с Японией. Его председателем (свидетельствует «Весь Петербург» за 1914 год) был П. П. Семенов Тянь-Шанский, а среди членов комитета был А. С. Танеев. Во время мировой войны в здании располагалось Собрание экономистов. Целью его было «обсуждение вопросов, касающихся экономической жизни России». Тогда же там располагался Главный комитет высочайше утвержденного Евангелического библейского общества в России.
О д. 15 П. Я. Канн уже сказал. В 1860-х годах в нем жил П. А Вяземский. Действительно, «Всеобщая адресная книга Санкт-Петербурга» за 1867–1868 годы называет здесь адрес члена Государственного Совета князя П. А. Вяземского. Адресная книга, понятно, упоминает лишь чины (чины высокие). Но вот ведь что удивительно (хотя для России и не удивительно) – при всех чинах у него была тонкая душа. Между прочим, еще Ф. Ансело (французский писатель, побывавший в Петербурге весной-летом 1826 года) отметил: «Чтобы обратить на себя внимание, писатель или художник должен получить место, положение на государственной лестнице. Только тогда, встав на одну ступеньку с каким-нибудь глупцом, отмеченным орденской лентой, он получит те же преимущества, только тогда начнет что-то собой представлять». Конечно, русские писатели сейчас же это положение оспорили. Однако вспомним могилу Д. И. Фонвизина в Александро-Невской лавре. На надгробии перечислены его чины и ордена, и ни слова о том, что здесь похоронен величайший российский драматург. Но вернемся к П. А. Вяземскому. Князь В. П. Мещерский, в своих «Воспоминаниях» упоминая князя Вяземского именно в тот период его жизни, говорит о нем так: «Старик князь Вяземский был очаровательный человек, но вся его долгая и прекрасная жизнь прошла в том, что он все собирался, как он сам говорил, и не успел из себя что-либо сделать, и ничего из него не вышло, кроме прекрасного и очаровательного человека». То есть из Вяземского ничего не вышло!
Но с этим домом связаны воспоминания не только ХIХ века. В начале ХХ века в нем жила Евгения Агафоновна Штейн, председательница Петербургского (затем Петроградского) общества вспомоществования учительницам (St-Petersburger Lehrerinen-Verein). Мы еще встретимся с ним здесь, на берегах Мойки. Цель общества была – улучшение быта учительниц, материальная помощь и нравственная поддержка, содействие повышению их педагогического образования. Курсы общеобразовательные и специально-методические. Минимальная плата.
О следующем доме (№ 17) интересно написал П. Я. Канн. Я только хотел бы добавить, что изменивший в 1881–1882 годы его фасад А. В. Иванов – это тот самый Иванов, с которым мы встречались на Фонтанке, на углу Невского. Д. 29 по Фонтанке приобрел свой нынешний облик после перестройки его по проекту Иванова. Кстати, именно в этот дом была переведена та самая аптека, которая прежде была около Аптекарского переулка.
М. М. Фокин